Ну, если без Фу, то:
Прекрасно в нас влюбленное вино.
И добрый хлеб, что в печь для нас садится.
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, затем нам насладится.

Но что нам делать с розовой зарей, над холодеящими небесами?
Где тишина и неземной покой
Что делать нам с бессмертными стихами?

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновения бегут неумолимо.
И мы ломаем руки и опять, осуждены идти все мимо, мимо...

И мальчик игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купанием.
И ничего не зная о любви,
Все ж мучается таинственным желаньем.

Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья,
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья...
Так век за веком...
Скоро ли Господь?
Под скальпелем природы и искусства,
Кричит наш дух, изнемогает плоть
Рождая орган для шестого чувстсва....

вроде так, писал по памяти. Николай Гумилев

И мой любимый. В старину считалось, что миром правят 3 силы: созидание, разрушение и сила ушедших.

Созидающий башню сорвется,
Будет страшен стремительный лет.
И на дне мирового колодца,
Он безумье свое проклянет...

Разрушающий, будет раздавлен.
Опровергнут обломками плит.
И всевидящим Богом оставлен
Он о муке своей возопит...

А Ушедший в ночные пещеры.
Или к заводям тихой реки.
Повстречает свирепой пантеры.
Наводящие ужас зрачки...

Не спасешься от доли кровавой.
Что земным предназначила твердь.
Но молч

Но молчи, несравненное право - самому выбирать свою смерть...

Николай Гумилев

ну воть, я ж говорил, что я не тупое быдло...)

Да, ты не такой...я ведь это знаю! =) Не одевай маску, которая тебя не красит...которая, в принципе, никому не к лицу) 

Нет, ничего не изменилось
В природе бедной и простой.
Все только дивно озарилось
Невыразимой красотой.

Такой и явится, наверно.
Людская немощная плоть,
Когда ее из тьмы безмерной
В час судный воззовет Господь.

Знай, друг мой гордый, друг мой
нежный.
С тобою лишь, с тобой одной,
Рыжеволосой, белоснежной
Я стал на миг самим собой.

Ты улыбнулась, дорогая,
И ты не поняла сама,
Как ты сияешь, и какая
Вокруг тебя сгустилась тьма...

И еще один "позитивный" стих)

Под землей есть тайная пещера.
Там стоят высокие гробницы,
Огненные грезы Люцифера, -
Там блуждают стройные блудницы.

Ты умрешь бесславно иль со славой,
Но придет и властно глянет в очи
Смерть, старик угрюмый и костлявый
Нудный и медлительный рабочий.

Понесет тебя по коридорам,
Понесет от башни и до башни.
Со стеклянным, выпученным взором
Ты поймешь, что это сон всегдашний

И когда упав в свою гробницу,
Ты возгрезишь о небесном храме,
Ты увидишь пред собой блудницу
С острыми жемчужными зубами.

Сладко будет ей к тебе приникнуть,
Целовать со злобой бесконечной.
Ты не сможешь двинуться и крикнуть...
Это все. И это будет вечно.

от такие стихи цепляют, а не ваша няшно-розовая хрень. без обид)

Каждого цепляет своё и это нормально)

Для Божественно красивой...

Ты божественна красива,
Как искристый снег зимой,
Ты, как солнца луч, игрива,
Ты, как звезды над луной…
Освещаешь так строптиво
Словно странник путь домой…
И, быть может, окропишь ты,
Светом ангельским мне путь,
По которому пойду я,
Даже побоясь свернуть…
Не обижу чувств глубоких,
Если бросишь освещать,
Снова с грустью одинокой
Буду молчаливо ждать…
Но, надеясь вновь на чудо,
Словно майский мотылек,
Что без света жить не сможет,
Сгинет прочь у твоих ног…
Ты возьмешь его,подымешь,
И от капельки с ресниц,
Оживет он, запорхает
Выше всех свободных птиц…
Ты теплом руки согреешь,
Поднесешь его к губам,
И,взлетев,он жизнь подарит
Свою маленькую там,
Где сердечко твое бьется,
Где душа твоя поет,
Где он любит, где он дышит,
Где его душа живет…

Железными гвоздями в меня вгоняли страх...
С разбитыми костями я уползал впотьмах...
Но призрак чести вырос ,как статуя во мгле...
Вернулся я и выгрыз позорный след в земле...
И стал я набираться железных этих сил...
И стал меня бояться,тот кто меня гвоздил...
Но , мне теперь,ей Богу , не много чести в том...
И радости не много в бесстрашии моём...

Я не сильная, это такой маскарад…
Чтоб меня не жалели в слезливых порывах.
Я могу пережить тяжесть разных утрат
Без каких-то заметных психических срывов.
Я не сильная. Просто просить не люблю.
И вымаливать счастья на паперти чувства…
Я мольбы о любви не ношу к алтарю,
И борюсь в одиночку с отчаянной грустью.
Я не сильная. Просто сейчас не до слез.
Я себе запретила бессмысленно плакать…
Ведь смешно ожидать облегченья всерьез,
Разводя на душе беспрерывную слякоть…
Я не сильная. Просто привыкла сама.
Добиваться, решать, разбираться в вершинах…
Я не верю в какие-то полутона…
Не мечтаю о прошлом на старых руинах..
Не надеюсь на помощь светил и людей,
Не твержу, что мне радостей выпало мало…
Не страдаю отсутствием сил и идей.
Я не сильная. Просто быть слабой устала…

Злата Литвинова

Спите с теми, кто снится. Целуйте, закрыв глаза.
Почаще меняйте лица, страницы и адреса.

По лестнице — прямо в Небо. Под песни колоколов, насвистывая нелепо, пиная болиголов,
отстукивая по вене, вселенную волоча, отталкивая ступени из желтого кирпича —
несите на небо звезды. Танцуйте на берегу.
Бросайте дома и гнёзда, потерянную серьгу, утраченную невинность, почти завершенный стих...

Спите. С теми. Кто снится.

Вы сами — один из них.

Арчет

Хочется выдумать мир,
в котором живёт бог.
В стенах глухих квартир
вырезать соло тревог.

Хочется вырезать брань,
утопию вывернуть в свет.
Где бы найти грань,
которой в помине нет?

Вырезать страх и печаль,
улыбки на лица вернуть,
хочется вежливым стать,
вырезать чёрную жуть,

грустным — краски вручить,
сытым — закрыть рот,
вырезать твёрдый гранит,
вечностью сделать год,

вырезать пыль из сердец,
тьму из зрачков — вон,
чтобы каждый подлец
устал наносить урон.

Только вот ножниц нет —
вырезать весь негатив,
утопию вывернуть в свет,
силы в себе сохранив.

Костя Крамар

Погода хмурою была
И дождь весь день дырявил крышу.
Котенок жалобно пищал,
Его, увы, никто не слышал.

Плескалась грусть в его глазах,
Таким огромным мир казался...
На лапку капнула слеза.
А может, это дождь старался?

А люди мимо шли и шли,
И равнодушно так смотрели.
Мечтал он, чтоб его нашли,
чтоб приласкали и согрели.

"Как мир жесток" - мы говорим, -
"В нем пустота и нет заботы",
Но сами мы его творим,
В беде оставивши кого-то...

***

У края тонкой корки льда
Огромной черной лужи
Сидел, забытый навсегда,
Котенок неуклюжий.

В его глазах и дождь, и снег,
Играли марш жестокий,
А он глядел на них, на всех,
С тоскою одинокой.

Везде чужой, везде гоним...
И не дают согреться
Ни сырость улиц, ни мороз,
Ни вечный холод сердца.

Задетый грязным сапогом,
Изрядно он напуган.
Ему, вдруг, каждый стал врагом,
Кто был когда-то другом...

***

Думает, что взрослый,
Что все в жизни знает,
Приручить так просто:
Чуть пригрей - растает.

Только кто в ответе
За чужое сердце?
Он один на свете,
И нет сил согреться.

Так прицельно точно,
Все, кто приручали,
Маленькому чуду
Сердце растоптали.

И не нужен, странно,
Никому не дорог,
Плачет безымянный
Брошенный котенок...

***

"Я тебя никому не отдам!" -
Замерзающий плакал котенок.
Умудренный не по годам,
Рыл он снег серебристый под кленом.

"Навсегда я останусь с тобой,
Я спасу нас обоих от стужи,
Потому что под этой луной
Мне никто больше в мире не нужен.

Я сейчас закопаю нас в снег,
Там тепло, отогреются лапки".
Мимо быстро прошел человек,
В зимней куртке и пуховой шапке.

"А потом все опять расцветет,
Будет солнце сиять над землей,
И никто никогда не поймет,
Что пришлось пережить нам с тобой.

Ты держись, не смотри, что я мал,
Что в кровь изодрались лапки,
Я не выдохся, просто устал,
Ничего, нам помогут боги.

Нет, серьезно, я слышал о них,
Есть такие кошачьи боги"...
Даже ветер в долине стих,
Слушал сказ малыша у дороги.

А котенок копал и копал,
Вспоминая о солнечном лете,
Он, безумец, еще не знал,
Что остался один на свете.

Рядом с ним, на седом полотне,
Еще теплое тело лежало,
А из глаз, по мохнатой щеке,
Золотая слезинка бежала.

Эй, малыш, перестань копать,
Все равно ей уже не поможешь,
Будет лучше тебе поспать,
О нее погреться ты сможешь.

Но безумец не слышит, сопит,
Он не сдастся теперь холодам.
И упрямо во мглу твердит:
"Я тебя никому не отдам!"

Время - за полночь, люди спят,
Находясь в поддельном раю.
У котенка глаза блестят,
Он закончил работу свою.

Тихо-тихо ступая на снег,
Подошел туда, где трупик лежал
И почти как человек,
Он на ушко ей прошептал:

"Милая, милая моя, я с тобой,
Я тебя никому не отдам,
Я у клена, под снежной горой,
Нам построил постельку сам".

Он ее туда перенес,
А потом закопался сам,
Колыбельную пел мороз,
Но ее не услышать вам.

Колыбельная эта для тех,
Кто любовью всю жизнь живет,
Забывая о бедах своих,
Только верность в крови несет.

Он, безумец, в холодном снегу,
Он за ближнего душу отдал,
До последнего мига, в бреду,
Он за шею ее обнимал...

Волк и волчица

Я расскажу легенду прошлых дней
(Пусть каждый понимает так, как сможет)
О сером степном волке и о ней,
О той, что всех была ему дороже.

История красива, но грустна,
Не ждите здесь счастливого финала,
Не ждите здесь борьбы добра и зла,
Добро бороться и проигрывать устало.

I
В краях далеких, где резвится ветер,
Где воздух пахнет вольною судьбой,
Давным–давно жил там один на свете
Красавец одиночка волк степной.

Он жил один, вдали от целой стаи,
И не нуждался более ни в ком.
Его за это даже презирали,
Везде считая зверя чужаком.

А он гордился тем, что был свободен
От чувств и предрассудков, от других
Волков, что были по своей природе
По рабски слепы в помыслах своих.

Тяжелый взгляд наполнен благородством,
Чужих законов волк не признавал,
Жил по своим. Так гордо и с достоинством
Смотрел врагам в глаза и побеждал.

Волк становился все сильнее с каждым годом
И одиночества свою печать хранил.
Была терниста и трудна его дорога,
Но милости к себе зверь не просил.

И этой доли был он сам избранник,
Он выбрал путь, и сам хотел так жить.
Среди чужих – не свой, среди своих – изгнанник,
Готов был жизнью за свободу заплатить.

II
Зверь вышел как-то утром на охоту
И вкус кровавой жертвы предвкушал,
Ведь хищника жестокую породу
Бог для убийства слабых создавал.

Пронзительным и острым волчьим глазом
Охотник вдруг оленя увидал.
Расправив грудь и выгнув спину разом,
К еще живой добыче побежал.

Но не успел достигнуть своей цели,
Последний вздох олень издал в чужих клыках.
Своим глазам сначала сам он не поверил:
Волчица серая стояла в ста шагах.

Она была как кошка грациозна,
И вместе с тем по-женски не спеша
Трофеем наслаждалась хладнокровно
Безжалостная хищная душа.

Один лишь взгляд, да и того довольно,
Не понял сам, как навсегда пропал.
Забилось сердце зверя неспокойно.
Забыв про все, он за волчицей наблюдал.

Она была пленительно красива,
Свободная охотница степей.
Держала голову свою так горделиво.
С тех пор все мысли были лишь о ней.

III
Матерый злился на себя, не понимая,
Что так влечет его? Он потерял покой.
И чем взяла его волчица молодая?
Боролся с чувствами, боролся сам с собой.

Он не любил и никогда не думал,
Что существует нечто больше, чем инстинкт.
Потерянный ходил он в своих думах,
Пытаясь ту охоту позабыть.

Но как волк не старался – все едино,
Обречены попытки были на провал.
Забыть не смог. И так неумолимо
Сердечный ритм все мысли заглушал.

Однажды он сказал себе: «Ты воин!
Чего хотел, всегда имел сполна.
Так и сейчас возьми, чего достоин,
Какая б не была за то цена!»

Цена была большая…но об этом дальше…
Быть вместе им пророчила судьба…
Но плата за безумство счастья
Порой бывает слишком велика…

IV
Волк и волчица так похожи были,
Две одиноких родственных души
Всю жизнь брели среди камней и пыли
И, наконец, судьбу свою нашли.

Они дыханием одним дышали
И мысли все делили на двоих.
Чего завистники им только не желали,
Но что влюбленным было до других…

Им море было по колено,
Да что там море… Целый океан!
Бескрайние просторы неба
Клал волк возлюбленной к ногам.

Им было больше ничего не надо,
Друг друга только ощущать тепло.
Всегда повсюду вместе, рядом,
Всем вопреки, всему назло.

На свете не было и никогда не будет
Столь преданно смотрящих волчьих глаз.
Поймет лишь тот, кто до безумства любит
И так же был любим хотя бы раз.

V
А дальше было все предельно просто,
Все точки жизнь расставила сама….
Но по порядку…Осень
Осталась в прошлом,
Взамен нее пришла зима…

Степь занесло и замело снегами,
Повсюду были заячьи следы.
И с солнца первыми холодными лучами
Ушла волчица в поисках еды.

В то утро волк проснулся не от ласки,
Не от дыхания возлюбленной своей.
Вскочил, услышав звонкий лай собаки,
И голос человека, – что еще страшней.

Охота началась. Завыла свора,
В погоню за волчицей устремясь,
На белоснежном чистом фоне
Смешались клочья шерсти, кровь и грязь.

Она дралась как одинокий воин,
Бесстрашно на куски рвала врагов.
Соперника подобного достоин
Не был никто из этой стаи псов.

Они волчицу взяли в тесный круг
И в спину подло свои клыки вонзали.
От волчьей смелости пытаясь побороть испуг,
Охотники добычу добивали.

А человек за сценой наблюдал,
Ему хотелось крови и веселья,
Он ради смеха жизни клал
Без малой доли сожаленья.

VI
Все лапы в кровь – матерый гнал по следу.
Душа кричала: «Только бы успеть!»
Он так хотел подобно ветру
К любимой на подмогу прилететь.

Но не успел…
Своею грудью он закрыл лишь тело
И белоснежный оголил отчаянно оскал.
Вдруг, человек, взглянув в глаза ему несмело,
Оставить волка своре приказал.

Охота кончилась, и свору отозвали,
Оставив зверю щедро право жить.
Но только люди одного не знали,
Что хуже участи и не могло уж быть.

Такую боль в словах не передать,
И не дай Бог ее почувствовать кому-то.
Волк жизнь свою мечтал отдать,
Чтоб для любимой наступило утро.

Но смерть сама решает, с кем ей быть,
Трофеями своими не торгует.
Нельзя вернуть… Нельзя забыть…
Здесь правила она диктует…

VII
И вот опять…как прежде одинок…
Все снова стало на круги своя.
Свободой обреченный степной волк
Без воли к жизни, без смысла бытия.

Померкло солнце, небо стало черным,
И в равнодушие окрасился весь свет,
С тоской навеки обрученный,
Печали принявший обет,

Зверь ненавидел этот мир,
Где все вокруг – напоминанье,
О той, которую любил,
С кем вместе жил одним дыханьем,

С той, с кем рассветы он встречал,
И подарил всего себя,
Ту, что навеки потерял,
И память лишь о ней храня,

Волк день и ночь вдвоем с тоской
Как призрак по степи блуждал,
Не видя участи иной,
Он смерть отчаянно искал.

Зверь звал ее, молил прийти,
Но слышал эхо лишь в ответ…
Забытый всеми на пути,
И жизнь ушла, и смерти нет…

Так еще долго в час ночной
Уставший путник слышал где-то
Вдали печальный волчий вой,
По стЕпи разносимый ветром.

***
Летели дни, недели, годы,
Пора сменялася порой
Слагались мифы, песни, оды
О том, как волк любил степной.

И только самый черствый сердцем,
Махнув презрительно рукой,
Промолвил: «Все вы люди лжете,
Нам не дано любви такой…»

Ах, да... Авторов не знаю.

Автор - Эллон Синев

* * *

Я умер днем. Печальный прах
Развеян по холмам.
Вдруг вспышка. Боль. Животный страх.
Тысячелетний храм.
Стирая камни в порошок,
Сметая города,
Блеснула истина: я - Бог.
Я есть. Я был всегда.
Что мне до мелочных страстей,
До света и тепла? -
Мой путь лежит в страну теней,
К первоистокам зла,
Где на скрещенье трех дорог
Мерцает звездный трон
И Бога ждет. Вот только Бог - наполовину сон.
Я был низвергнут в царство льда
На крови и костях,
Где отражались холода
В застывших зеркалах.
И перед той, чей взор далек
И призрачен, как снег,
Склонился я - не полубог,
Но Богочеловек.

чет давно база не пополнялась

Мне жаль, что тебя не застал летний ливень
В июльскую ночь, на балтийском заливе
Не видела ты волшебства этих линий.

Волна, до которой приятно коснуться руками
Песок, на котором рассыпаны камни
Пейзаж, не меняющийся здесь веками.

Мне жаль, что мы снова не сядем на поезд,
Который пройдет часовой этот пояс
По стрелке которую тянет на полюс

Что не отразит в том купе вечеринку
Окно, где все время меняют картинку
Что мы не проснемся на утро в обнимку.

Поздно
Ночью
Через все запятые дошел, наконец, до точки.
Адрес
Почты...
Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки.
Тихо:
Звуки
По ночам до меня долетают редко.
Пляшут
Буквы.
Я пишу и не жду никогда ответа.
Мысли,
Рифмы...
Свет остался, остался звук, остальное стерлось.
Гаснут
Цифры.
Я звонил, чтобы просто услышать голос...
Всадник
Замер...
Замер всадник, реке стало тесно в русле...
Кромки,
Грани...
Я люблю, не нуждаясь в ответном чувстве.

Олейников был?

Красавица! Говядину не ешь!
Она в желудке пробивает брешь.
Иное дело кролики. Они
По калорийности напоминают солнечные дни.

Неразлюбившие - жестоки, а непростившие - циничны.
Мы невозможно одиноки и так же страшно безразличны.
Опять молчим о жизни личной, а впрочем, некому и слушать.
В руке табличка - "все отлично!" и чек за проданную душу....
Не пережившие утрату порой совсем невыносимы.
Мы каждый день спешим куда-то, а жизнь идёт, проходит мимо.
И понемногу сбившись в стаи, быть может, чуть сильнее стали.
Но не живя, а выживая, бросаем так, как нас бросали.
Уходим, чтоб не возвращали, не задержавшись на пороге,
Бредем в неведомые дали, но снова по чужой дороге.
Так проще: много не теряя, мы только ищем, ищем, ищем...
Быть может кто-то где-то знает, как жить таким....неразлюбившим?
Марина Хенниг.

Be3Al2_SiO3_6, очень жаль... Человеку уже тгда было плохо.. Жаль, что замечаем только сейчас...